Камера снимает гладкую, глянцевую, блестящую розовую поверхность. От неё отражается свет прожекторов в зале. Теперь, когда изображение берёт более общий план, мы понимаем, что вышеупомянутая поверхность – это отполированная лысая голова Акбара Шарона. Акбар Шарон одет в официальной манере. Еврей держит микрофон в руке и прохаживается по рингу, после чего оглядывает зал таким взглядом, будто только сейчас заметил всех этих людей.
- Неделю назад, - начинает Акбар Шарон, - моё, не побоюсь этого слова, ИСТОРИЧЕСКОЕ обращение к публике, не осталось проигнорированным. Вышел человек, который своим ответом заставил меня улыбнуться.
Акбар Шарон опускает микрофон. Он улыбается, вспоминая свою улыбку (так может только он).
- Моя улыбка была… большой. Она начиналась в Калифорнии, и заканчивалась в Европе. То есть это, без малого, 7-8 тысяч километров! Вы только представьте, такие мореплаватели и исследователи, как Васко да Гама или Фернан Магеллан, плыли бы по моей улыбке много лет. А Александр Македонский, положивший все свои годы для создания империи, шествовал бы по моей улыбке всю жизнь. – Пауза. – И то не факт, что успел бы пройти её всю.
Акбар Шарон перестаёт улыбаться. Его текущая улыбка была не такой большой, как описанная выше, но тоже скромно охватила два часовых пояса.
- «Что же заставило его так широко улыбнуться?» - задаёте вы вполне логичный вопрос. Как бы тут сказать… пока Голдаст разговаривал, в моей голове тоже крутился вопрос. Вполне логичный, как и ваш. Я думал – КАК… КАК люди могут быть такими… такими… - Шарон пытается подобрать слова, - такими…
Шарон так старается найти подходящее слово, что на его лбу выступают вены, а кровь приливает к голове. То есть, поверхность уже не розовая. Она красная!
- Такими…
Это уже проблема. Зрители решают помочь легенде. «Такими… глупыми?» - откуда-то слышно из зала. «Тупыми?» - другой оказывается смелее. «Такими дегенератами?» - в конец оборзел третий. «Наивными?» - оказывается чуточку ближе к правде четвёртый, а потому и полностью проигнорированный.
- Такими… благородными! – неожиданно выдаёт Акбар Шарон. Его кровяное давление приходит в норму, вен больше не видно, цвет поверхности становится привычным. – Благородными! На тот момент я не смел даже надеяться, что со мной согласится хоть один человек в этом мире, - машет рукой, - я уж не говорю про WWA. А тут на тебе! Раз такое случается, то есть ещё счастье на свете, как вы думаете? – задаёт Шарон риторический вопрос, и погружается в счастье.
Но реалии наших дней не дают простому человеку право на продолжительное наслаждение, поэтому уже спустя секунду приходится «вернуться на землю»:
- Правда, как и все экстраординарные, сверхталантливые личности, Голдаст страдал сильнее всех остальных на прошлом шоу. Об него вытерли ноги, а потом и того хуже… избили. – Акбар Шарон плачет? Нет, показалось. – Кроме того, один кое-какой царский деятель, - Шарон слегка улыбается уголком рта, - при помощи, полагаю, своего богатого папы, организовал гнусный арест Голдаста. Кто знает, может уже и суд прошёл? Избили, арестовали… я вот теперь не понимаю, Голдаст находится в больнице или тюрьме? Хочется верить, что всё-таки в больнице; лечит свою страшную травму – разрыв золотого костюма. И растяжение непонятно чего… Всё произошедшее, лишь иллюстрация того, как люди страдают, когда соглашаются с ПРАВЫМИ! – Часть зрителей нахмурили брови. – Под словом «правыми» я подразумеваю не тип политических партий, а тех, кто прав, - объясняет Акбар Шарон нахмурившим брови; теперь их брови возвращаются в привычное положение. – Но пусть эти события не пугают остальных. Повторю причины, по которым я здесь – я был, мягко говоря, взбешён тем, как СМ Панк принижает людей, называет их рестлерами без лиц, а их образы якобы навязаны какими-то продюсерами, которых СМ Панк наверно выдумал на пустом месте, чтобы хоть как-то оправдать весь этот свой свинский гон. Не знаю, лично я был спонсором пары федераций, и никому никакие образы и идеи не навязывал. – Абсолютная правда. – И тех, кого СМ Панк так унизительно облил помоями, да ещё и сделал это на фоне смерти Берсерка, я хочу собрать в одну большую команду! В мощный кулак, который должен врезаться в лицо СМ Панку так, чтобы самого лица не осталось! Чтобы СМ Панк сам стал без лица! И этих людей зовут – Джэкс, Кен Дитрих, Джокер, братья Алексы – Коул и Коут, Папа Велиаль! Повторяю – Джэкс, Кен Дитрих, Джокер, Алекс Коул и Алекс Коут, Папа Велиаль… вы чувствуете, как земля дрожит? – шепчет Акбар Шарон. – ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ, КАК ДРОЖИТ ЗЕМЛЯ?! – уже чуть ли не кричит Акбар Шарон! – Это всё мощь имён, которых я назвал! Они – легенды, УЖЕ достойные Зала Славы! Вот что Я вижу, когда смотрю на этих людей! А что видит СМ Панк? Как он сам говорит – «серые ничтожества»? – Акбар Шарон разочаровывается. – Так может быть, проблема в самом СМ Панке? Я твёрдо убеждён, что СМ Панк заслужил мести за своё паршивое поведение. ВЫ должны ему отомстить за такое отношение к вам, как будто вы вовсе не люди. И поздравляю с тем, что вам, НАКОНЕЦ, назначили сколько то важный матч. Но ваш настоящий звёздный час ещё впереди. Ему посодействую я. Может, кто-нибудь из вас хочет поговорить со мной, и вызвать на моём лице улыбку, как на прошлой неделе?
Акбар Шарон стал ждать ответа. Его новая улыбка будет невиданной. Охватывающей не только 6-7 тысяч километров. А кругосветной.
